Морана, печальная Сова...
Закон жизни: сильный поедает вкусного (с)
Заявка: Стайлз/Эллисон, антиутопия. "Мы - все, что у нас осталось"

Машина ожидаемо встает в каком-то неописуемом захолустье посреди всей великой Америки: кучи мусора и полуразрушенные строения, в которых, по-видимому, пытались укрыться местные. Судя по тишине и отсутствию признаков жизни – безуспешно.
Бензин на нуле, но вдалеке видна заправка, до которой, конечно же, придется идти Стайлзу. По жаре; с пустыми канистрами – туда, с полными – оттуда.
Стайлз раздражается от одной только мысли об этом.
Элиссон смотрит в окно с соседнего сиденья. Она больше не помощник; Стайлз никогда не позволил бы девушке тащить тяжести, даже после зомби-апокалипсиса, но дело даже не в этом, просто он привык быть частью команды. Ему нужен кто-то, кто прикрыл бы спину, кто шутил бы в дороге и просто шел рядом. Туда и обратно, как хоббит.
Как Скотт.
Стайлз выходит из машины и громко хлопает раскаленной дверью. Металл нагрелся на солнце, от него веет жаром, хочется пить, и это похоже на сам ад.
Он молча достает из багажника канистры и порывается пойти в сторону заправки, но чувствует, как Элиссон сначала берет его за руку – сильно, цепко, а потом, когда он останавливается, боясь ненароком ударить ее, обнимает его сзади.
Он даже не слышал, как она подошла.
- Стайлз, - негромко говорит Элиссон.
Стайлз чувствует, как ее живот упирается ему куда-то в поясницу. Стайлз не хочет этих прикосновений, Стайлз не хочет никаких детей. Он хочет дойти до заправки, внезапно обнаружить там чудом уцелевший автомобиль, с ключами и полным баком, и ехать куда угодно, оставив Элиссон в этом Срань-сити, с ее вечным смиренным и понимающим молчанием, или еще хуже – смиренным и обеспокоенным шепотом, или – еще хуже – ее ребенком.
Его ребенком.
Стайлз дергается, желая сбросить ее руки, но все равно остается на месте. Когда он обещал Скотту позаботиться об Элиссон, он имел в виду не это.
Не так.
- Стайлз, - шепчет Элиссон ему на ухо, проговаривая каждый звук.
Всё должно было быть не так, она должна была стоять в белом и обещать Скотту быть с ним в горе и в радости, пока смерть не разлучит их. А Стайлз должен быть лучшим другом жениха, а не трахать после конца света несостоявшуюся невесту, задыхаясь от облегчения и пыли, не целовать ее с жадностью и страстью, не ненавидеть днем ее, а больше всего – себя. За эту страсть, за это облегчение.
Всё не так.
- Стайлз, - повторяет она, и он накрывает ее тонкие, худые пальцы своими. - Я тебя не люблю. Но мы – все, что у нас осталось.

@темы: однострочники, Стайлз/Эллисон